Günay Qafarova

E-mail Print PDF
There are no translations available.

CURRICULUM VITAE

ŞƏXSİ MƏLUMAT

 
   

Adı

Günay

Soyadı

Qafarova

Atasının adı

Nizami qızı

Təvəllüdü

01.01.1976

Doğulduğu yer

Bakı, Azərbaycan

Vətəndaşlığı

Azərbaycan

Milliyyəti

azərbaycanlı

Ailə vəziyyəti

ailəli

Daimi ünvanı

Zərdabi küç. 55, man.120

Bakı, Azərbaycan

E-poçt ünvanı

This e-mail address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it

   

TƏHSİLİ

 

1993-1997

Azərbaycan Dövlət Mədəniyyət va Incəsənət Universiteti. Sənətşünaslıq (bakalavriatura)

1997-1999

Azərbaycan Dövlət Mədəniyyət va Incəsənət Universiteti. Sənətşünaslıq (magistratura)

2002-2007

Milli Elmlər Akademiyası, Memarlıq va Incəsənət Institutu. Təsviri sənət, sənətşünasliq (dissertantura)

   

İŞ TƏCRÜBƏSİ

 

1995 – 1997

N.Nərimanovun memorial muzeyi. Baş elmi işçi

1997 – 2007

Azərbaycan Dövlat Incəsənət muzeyi. Elmi-Kutləvi şöbənin müdiri

2007

Azərbaycan Turizm Institutu. Müəllim

   

BİLDİYİ DİLLƏR

Azərbaycan dili (əla)

Türk dili (yaxşı)

İngilis dili (orta)

Rus dili (əla)

KOMPYUTER BACARIĞI

MS-Office, Internet Explorer

MARAQLARI

Incəsənətin təsviri sənətlərə aid olan istigamətləri, taninmis səxsiyyətlərin həyati və yaradiciliği, “Yeni il ağacı“ üçün oyuncaqlar yiğmaq

 

Məqalələr

«Азербайджанское изобразительное искусство в период своего формирования

(20 -е годы XX века)» ( “Mədəniyyət dünyası” –Elmi –nəzəri məcmuə, № 9, Bakı, 2004)
«Научное наследие К.Керимова» (“Elmi axtarışlar” – məqalələr toplusu, № 18, Bakı, 2006)
«Филосовско-эстетические взгляды Э.Асланова» (“Elmi axtarışlar” – məqalələr toplusu, № 20, Bakı, 2006)
«Bəhruz Kəngərli yaradıcılığı K.Kərimovun tədqiqatlarında» (Mədəni-maarif jurnalı, № 5, Bakı, 2006
«Sadiq bəy Əfşar yaradıcılığı professor K.Kərimovun tədqiqatlarında» (“Elmi axtarışlar” – məqalələr toplusu, № 24, Bakı, 2006)
«Русский художник В.Верещагин и Шуша» ( “Mədəniyyət dünyası” –Elmi –nəzəri məcmuə, № 24, Bakı, 2006)
«Две версии о происхождении известного художника И.К.Айвазовского (1817 – 1900)» (в статью включены некоторые фрагменты из исследований К.Керимова) - (“Elmi axtarışlar” – məqalələr toplusu, Bakı, 2006)
Русский художник Г.Гагарин и Азербайджан.
Творчество М.К.Эривани нашедшее отражение в исследованиях К.Керимова.
История Тебризской и Казвинской миниатюрных школ в исследованиях К.Керимова.

 

Творчество М.К.Эривани нашедшее отражение в исследованиях К.Керимова.


Исследуя историю настенных росписей Азербайджана К.Керимов уделил особое внимание творчеству Мирза Кадыма Эривани (1825-1875). Этот художник заложил основы реалистической станковой живописи в Азербайджане. Он не получил профессионального художественного образования, но прирожденный вкус и талант принесли ему широкую славу. Параллельно с художественной деятельностью М.К.Эривани тридцать пять лет проработал на почте, занимая должность телеграфиста. С его именем связана реставрация в 1850-х годах Дворца Эриванского Сардара, о котором мы уже упоминали. В этом дворце художник восстанавливал зеркальный зал. Наследие художника включало в себя свыше ста произведений.  К.Керимов и последующие исследователи творчества М.К.Эривани – Р.Керимова,  Н.Миклашевская отмечали малое количество сохранившихся произведений. Они конкретно указывают на число двадцать три. Из них двадцать работ хранятся в Азербайджанском Государственном музее искусств, семь портретов, две композиции с фигурами, всадник, шесть трафаретов и так далее. Зеркало-складень с композицией из цветов, миниатюрный портрет хранятся в собрании в собрании Эрмитажа, в Государственном музее Грузии хранится женский портрет. К.Керимов делит творческое наследие художника на три периода: юношеский, зрелый и поздний. Юношеский период охватывает различные зарисовки и эскизы для декоративно-прикладного искусства, а также ранние портреты. Ученый отмечает две работы М.К.Эривани “Дервиш”  и “Танцовщица”,  которые напоминают восточную миниатюру позднего периода. В них сохранилась условность, плоскостность, яркая красочная гамма и полное отсутствие психологического отражения самих образов. При первом рассмотрении они похожи на детские зарисовки или аппликации, так как декоративное начало превалирует над художественным. Они по технике исполнения напоминают лубок и написаны на стекле, что увеличивает ее художественную ценность.
Анализируя и рассматривая произведения художника последующих периодов, отмечается растущее техническое и художественное мастерство М.К.Эривани. Данному этапу творчества художника ученый уделил особое внимание.
Особый интерес представляют портреты М.К.Эривани, выполненные во дворце Эриванского Сардара. Дворец был полностью уничтожен в 1914 году, а его росписи сохранились лишь в виде фотографий  и рисунков художника. Он выполнил четыре портрета, на которых изобразил конкретных исторических личностей: “Фатх-Али шаха”, “Аббас Мирзу”,  “Мах Таллят ханым” и  “Веджуллах Мирзы”.
Кроме этих произведений был исполнен также портрет “Воина” имя которого неизвестно.
Внимание исследователя привлекло два варианта портрета Фатх-Али шаха. Портрет, украшавший дворец Сардаров был выполнен масляными красками на холсте неизвестным автором, второй написан М.К.Эривани и хранится в Государственном музее искусств им.Р.Мустафаева. Картина написана темперой на бумаге. Они отличаются друг от друга по своему композиционному строению, но едины по своему художественному и декоративному оформлению, в них преобладает условность и плоскостность.
Ученый, сравнивая два этих портрета, отмечает различия фона, расположения фигур, определенных черт лица и деталей одежды и украшений. По его мнению рисунок М.К.Эривани более тонок, изящен: цветовая гамма хорошо передает формы и декоративные особенности этих украшений.  Работа же неизвестного автора, из-за своих больших размеров более условна и проста, образ правителя дан обобщенно и отличается от всех известных портретов Фатх-Али шаха.
К.Керимов выдвигает предположение, что работа была выполнена русским художником В.И.Мошковым в 1827 году,  во время его поездки в Иран. Художник написал правителя с натуры. Соглашаясь с доводами ученого, хочу отметить, что работа неизвестного художника отличается от широко распространенного в то время “каджарского стиля”,  что еще раз подтверждает доводы К.Керимова. При этом данный стиль полностью воспроизведен в работе М.К.Эривани.
Рисунок  М.К.Эривани больше соответствует образу Фатх-Али и реально отображает парадное облачение шаха, его огромную усыпанную камнями корону. Именно таким сохранился Фатх-Али шах в памяти путешественников и гостей его двора. “На нем была одежда, покрытая драгоценными камнями огромной величины. Шах сидел таким образом, что лучи солнца падали на него. Сверкание камней было настолько ослепительным, что иногда невозможно было различить отдельные детали, которые в сочетании придавали его фигуре такой поразительный блеск”.  
В собрании Эрмитажа хранится два портрета Фатх-Али шаха. Они были выполнены известным художником Мир Али, который был наккаш-баши (главным художником – Р.Г.) Каджарского двора. Портреты были написаны в 1224/1809-10 г.г. и 1229/1813 –14 г.г. и являются одними из лучших произведений в жанре портрета, написанные в каджарском стиле.
Для нас особый интерес представляет портрет шаха, выполненный в 1813-14 г.г. “Портрет сидящего Фатх-Али шаха”,  поступил в музей в 1932 году из Гатчинского дворца-музея (VP-1108). Изображение представляет собой традиционный портрет правителя, который стал практиковаться с XVI века. Изображения Фатх-Али шаха хранятся в разных музеях,  дворцах  и частных  коллекциях.
Все названия произведения, как уже отмечалось, отличались каноничностью и деленными деталями. Например: символ власти – булава – либо изображается в руке правителя, либо лежит у его ног; сабля изображается либо на поясе правителя, либо лежит на ковре. Правитель либо восседает на троне, либо сидит, прислонившись на большие, красиво украшенные подушки – мутакка.  Портрет должен быть парадным, торжественным  и ярким. Помимо этого, на всех портретах в медальоне писались стихи, восхваляющие правителя и указывался его титул, а также подпись художника –“Работа ничтожнейшего раба Михр-Али в год 1229”.
Фатх-Али-шах, во время своего правления, большое внимание уделял искусству. Именно в годы его правления наибольшего расцвета достиг парадный портрет. Многочисленные портреты самого шаха, его семьи и приближенных украшают многие коллекции мира.  Изучая портреты Фатх-Али-шаха можно убедиться в мастерстве художников, писавших эти портреты. Соблюдая каноны, они создали разнообразные портреты одного и того же правителя.
Интересный факт, связанный с эрмитажевским портретом, приводит М.Коцебу.  в 1817 году он, вместе с генералом А.Ермоловым, побывал в Иране и встречался с Фатх-Али-шахом. Узнав о присутствии в делегации художника, он пригласил его к себе и попросил его написать две картины с уже существующих двух великолепных портретов. Присутствующие отметили, что на продемонстрированных портретах присутствовала определенная лесть в адрес правителя. Нарушив правила этикета, шах взошел на трон и позировал художнику. Комментируя свои действия, он сказал: “Вы сделаете два моих портрета, один останется у меня, другой я пошлю в Европу”.
М.Коцебу и В.Бороздна в  своих “Записках” упоминают о том, что генералу А.Ермолову были переданы два портрета от имени шаха – один для императора, а другой – для посла. На одном он изображен сидящим на троне и местонахождения этой картины не известно, на другом – правитель сидит на ковре, прислонившись к подушке.
Вышеупомянутая версия К.Керимова может соответствовать действительности. Добавить нужно лишь то, что художник В.Мошков мог быть знаком с портретом Фатх-Али-шаха до поездки в Иран, а побывав там и встретившись с правителем, он написал его портрет.
Если же говорить о портрете работы М.К.Эривани, то можно предположить, что художник видел утерянное ныне произведение, где Фатх-Али –Шах сидит на троне, или же был знаком с подобной композицией. Во всем остальном азербайджанский художник придерживается принятых канонов изображения.
Поэтому выводы ученого относительно этого портрета Фатх-Али-шаха не вызывает сомнения. “Этот портрет из Музея искусств не может считаться эскизом или подготовительной работой для исполнения большого портрета для Дворца Сардаров (настенного портрета – Р.Г.) наоборот, он мог быть написан художником после настенного портрета на основании приобретенных навыков в области портретного изображения. Только этим объясняется тот факт, что указанный портрет по своему художественному качеству положительно отличается не только от портрета Фатх-Али-шаха, исполненным самим художником для Дворца Сардаров, но и от других портретов шаха, встречающихся в позднеиранской станковой живописи, знакомых нам по репродукциям из альбом-книги Ш.Амиранишвили “Иранская станковая живопись” (1940) табл. 24-25”
В научной работе “Портретный жанр в азербайджанском искусстве” Р.Керимовой упоминается еще один портрет Фатх-Али-шаха. По мнению автора “эта работа также принадлежит кисти М.К.Эривани. Она исполнена масляными красками. Образ шаха вписан в арочный проем, который красиво декорирован. Фатх-Али-шах изображен сидящим на красиво орнаментированном ковре. Можно предположить, что этот ковер тебризской группы. Он прислонился к большой мутакке. Правитель изображен в традиционной шахской одежде, пояс его украшен кинжалом, в руках он держит булаву – символ власти. Корона, венчающая голову правителя отличается от традиционной шахской, она более упрощена. Черты лица более смягченные и несколько отличаются от распространенного Каджарского стиля. Этот портрет отличается условностью, декоративностью и плоскостностью. К сожалению, автор не указывает местонахождение данного произведения ни в прошлом, ни на момент исследования Р.Керимовой.
Анализируя настенные росписи К.Керимов приводит слова неизвестного автора “Главное достоинство в этих портретах – живость и большое сходство в лицах. Отделка всех украшений на кафтане шаха или каймы на кафтане сардара и халата из турецкой шали у Аббас-Мирзы стоили артисту много труда, времени и терпения”.
“Портрет Аббас Мирзы (1789-1833)»  – наследного принцаиранского престола, так же выполненный М.К.Эривани  отличается по своему композиционному решению от предыдущего портрета. Прежде чем приступить к анализу портрета, хотелось бы охарактеризовать личность самого Аббас Мирзы. Он был менее одарен как военачальник и как государственное лицо, чем его светлейший отец. Принц всегда находился в тени Фатх-Али-шаха. На многих картинах он изображен коленопреклоненным или сидящим у ног своего отца-правителя. Многие европейцы считали эту позу унизительной для наследника престола. Но Восток всегда отличался от Европы тем, что уважение и почитание старших приветствовалось и одобрялось, в какой бы форме оно не выражалось.
Аббас Мирза умер в 1833 году так и не став правителем Ирана. Трон после смерти Фатх-Али-шаха перешел к его сыну Мухаммед Мирзе (1806-1848).
М.К.Эривани в образе Аббас Мирзы смог точно передать характерные для него черты, а именно смиренность и легкую меланхоличность, отсутствие решительности и властности, которыми отличались портреты правителей и их наследников. Портрет лишен какой-либо пышности и декоративности. Фон в отличие от других портретов пуст.
Как отмечает Фатх-Али-шах К.Керимов, в этом портрете нет идеализации образа, которая свойственна портрету его отца. По своему исполнению работа напоминает изображение дервишей данного периода; в точности соответствует образу, который создал В.Мошков в картине. Первое свидание Паскевича-Эриванского с наследником престола Аббас Мирзой в Дейкаргане в 1827 году.
Анализируя данный портрет К.Керимов отмечает попытку передачи свето-тени, при этом сохраняется плоскостность,  но художник стремится передать психологическую выразительность образа.
Другой портрет Аббас Мирзы Каджара, выполненный на холсте масляными красками, висел параллельно портрету Фатх-Али-шаха. Место нахождение его на данный момент неизвестно и имя автора работы не установлено.
Аббас Мирза изображен во весь рост на фоне декоративного пейзажа. На нем парадная одежда, характерная для парадных портретов каджарского стиля, но в то же время, детали одежды и головной убор наследного принца уступают по своей роскоши лишь шахскому. Его взгляд направлен на зрителя, одна рука приставлена к богато украшенному поясу, а в другой  он держит тонкую трость.
Нежное лицо наследного принца “украшено”  короткой, густой бородой. Такую форму бороды носили наследник и приближенные к шаху вельможи. Примером могут служить произведения “Двор Фатх-Али шаха”  и “Прием Фатх-Али шаха” .
Из-за затемнений на рисунке мелкие детали одежды и атрибуты не просматриваются; портрет сохранил статичность, плоскостность и декоративизм предыдущих произведений исполненных в этом жанре.
В музее искусств Востока хранится портрет Аббас Мирзы работы художника Аллахверди Афшара, написанный в Тебризе в 1816-1817 годах. По своей композиции он близок к вышеупомянутому образцу. Лишь определенные детали и положение правой руки отличают два портрета. Таким образом, можно предположить, что неизвестный художник, расписывающий Дворец Сардаров, был знаком с портретом кисти Аллахверди Афшара и скопировал его (портрет – Р.Г.), сменив некоторые детали.
Об Аллахверди Афшаре сохранилось не так много информации. О нем упоминает С.Масленницынана  и другие исследователи его творчества, предполагая, что художник  обучался в Европе или Иране, но у европейского живописца. Известно, что правители из династии Каджаров, особенно Фатх-Али –шах и Аббас Мирза, покровительствовали художникам.
Особый интерес К.Керимов уделил третьему периоду творчества М.К.Эривани. произведения этого периода отличаются увеличившейся пластичностью образов, хотя декоративизм, влияние восточной миниатюры и плоскостность еще сохранились. Примером могут служить два портрета “Мах Талят ханум”,  портрет “Веджуллы Мирзы” . Два портрета “Мах Талят ханум” похожи друг на друга по своему композиционному решению, цветовой гамме, детализации, но отличаются передачей робраза. Бакинский вариант выделяется тонкими, правильными чертами, нежным овалом лица. В то время как грузинский вариант запоминается некоторой грубоватостью и резкостью черт лица.
Характеризуя данные портреты, К.Керимов отмечает, что в них отсутствует обратная перспектива, которая присутствует на некоторых средневековых миниатюрах. При этом художник в изображении некоторых предметов дает правильное перспективное сокращение; хотя в них по-прежнему отсутствует глубина и пространство.  Средневековая живопись сохранила свои определенные традиции в данной работе, но в общих чертах.
“Портрет Веджуллы Мирзы”  по своему композиционному, цветовому и образному решению повторяет упомянутые ранее произведения. Как и в предыдущих портретах, автор особое внимание уделяет психологическому состоянию образа. Образ Веджуллы Мирзы представляет собой сдержанного, не по годам серьезного юношу. Подчеркивая данный факт, К.Керимов пишет: “Несмотря на влияние средневековой восточной живописи, художник создавал первые в азербайджанском искусстве станковые произведения, в которых стремился ближе подойти к созданию реалистического образа человека”.
В то же время, исследователи подчеркивают, что “в целом, как и все настенные портреты, они носят условный и декоративный характер”.
Ученый, опираясь на свои исследования, а также, на труды Н.Миклашевской,  называет работы художника первыми станковыми произведениями азербайджанской живописи. Об этом свидетельствуют несколько больших портретов (2х1 м), выполненные на холсте масляными красками и украшавшие стены Дворца Сардаров в Эривани.
    

История Тебризской и Казвинской миниатюрных школ в исследованиях К.Керимова. 
   
Исследуя историю тебризской миниатюрной школы К.Керимов заинтересовался творчеством Султана Мухаммеда и его учеников. Имя мастера сохранилось в записях средневековых  авторов – Искендера Мюнши, Кази Ахмеда, Дуст Мухаммеда. О нем писали  зарубежные ученые – Э.Кюнель, А.Сакисиан, Ф.Мартин, И.Щукин, Ф.Щульц, а так же советские исследователи – Б.Денике, А.Казиев, А.Минаи, Г.Пугаченкова, А.Саламзаде, Автобиографических данных сохранилось очень мало, поэтому многие факты о его жизни представляют  собой гипотезу. Большая путаница была связана с именем художника, но К.Керимов смог выявить ошибки ранних исследователей и указал правильное имя автора – Устад Султан Мухаммед (Устад Солтан Мухаммед). Ученому не удалось выявить точную дату рождения и смерти. Позднее, Э.Асланов изучая  «Огузо-уйгурский зверинный календарь» предположил, что мастер и два его сына жили с 1490 по 1576 годы, но это лишь предположение.
    Исследователь опроверг версию о том, что Устад был учеником Бехзада или Ага Мирека. Опираясь на исследования Г.Пугаченковой, К.Керимов считал, что путаница была связана с неправильным переводом первоисточников и ошибка переходила из одного издания в другое. Позднее доктор Аджанд указывал, что Султан Мухаммед был известным художником еще при последнем правителе Ак-Коюнлу – Султане Ягубе.
    Подписных работ мастера сохранилось не так уж много, но дошедшие да нас свидетельствуют о большом мастерстве и таланте Султана Мухаммеда. Поэтому, не удивительно, что шах Исмаил оставил его при своей китабхане и назначил его учителем своего наследника – принца Тахмасиба. Знаток и ценитель искусства он разглядел талант художника.
    К.Керимов подчеркивает, что основателем Тебризской школы был Султан Мухаммед. Он смог принять новые требование Сефевидского двора, которые были связаны с суфийским мировоззрением.
    Великий мастер участвовал при оформлении трех великолепных рукописей – «Диван» Хафиза (1529-30), «Шахнаме» Фирдоуси (1537) и «Хамсе» Низами (1539-1543). Они признанны лучшими образцами книжного искусства на Востоке и являются украшением крупных музеев мира. Мировую известность мастеру принесли такие миниатюры как «Меджлис Сам Мирзы», «Вознесение пророка», «Попойка», «Двор Кеямурса», «Хосров видит купающуюся Ширин», «Султан Санджар и старуха».
Атрибуция упомянутых работ, проводимая К.Керимовым, в некоторых случаях вызывала споры, но ученый указывал на единство стиля, манеру письма и композиционную яркость и продуманность. Правильность его выводов была подтверждена современными исследователями творчества Султана Мухаммеда – Дж.Гасанзаде, доктором Аджандом. Последний выступил с обширным докладом о творчестве художника на Международной конференции посвященной Султану Мухаммеду, которая проводилась в Тебризе в мае 2005 года.
К.Керимов характеризуя творчество художника акцентрирует внимание на разнообразии тем и сюжетов. По его мнению, он не был придворным художником, который все время восхвалял правителя, так как среди его работ есть миниатюры отражающие сцены из жизни народа. Примером может служить миниатюра «Султан Санджар и старуха».
По  мнению зарубежных, советских и азербайджанских ученых Султан Мухаммед был прекрасным мастером пейзажа. Его природа наполнена лиризмом и романтикой в сочетании с ярким декоративизмом.
По мнению К.Керимова Устад был всесторонне одаренным человеком,  его рисунки украшали не только великолепные рукописи, но и служили эскизом для различных тканей и ковров. Сохранившиеся из них являются известными экспонатами Бостонского музея и музея Виктории и Альберта.
Мастер одним из первых обратился к так называемому портрету. Его одиночные портреты привлекли внимание ученого. Они были написаны в рамках определенного канона, но это не лишило их своеобразного шарма. Выявленные К.Керимовым портреты позднее получили широкую популярность. Наибольшую известность получили портреты так называемых принцев и принцесс. Примером могут служить такие работы как «Юноша с книгой» и «Юноша сидящий под цветущим деревом».
К.Керимов высоко оценивает и его педагогическую деятельность, так как мастер смог воспитать целую плеяду талантливых художников. Среди них можно отметить имена Мухаммеди, Мирза Али, Мир Сеид Али, Мир Зейналабдина и конечно же, шаха Тахмасиба. Один из его учеников, Мухаммеди условно считается основателем Казвинской  миниатюрной школы, а другой - Мир Сеид Али заложил основы Могольской школы.
Исследователь особо подчеркивает данный факт и упоминаает, что не все именитые мастера имели столь выдающихся учеников. Этот факт еще более значим при определении роли Султана Мухаммеда в развитии и становлении тебризской школы миниатюры, а роль его по истине велика и безгранична.
Изучая все этапы в истории тебризской миниатюры К.Керимову удалось выявить дополнительные материалы относительно Казвинской школы. Он отмечал, что тебризские мастера работавшие в новой столице Сефевидов- Казвине были вполне состоявшимися мастерами. Они не могли развивать новые тенденции, так как продолжали писать в знакомой  им манере, которая постепенно утрачивала свое значение. Среди мастеров переселившихся в Казвин ученый отмечает имена Султана Мухаммеда, Ага Мирека, Мирза Али, Музаффара Али.
Непосредственно с Казвинской школой, по мнению К.Керимова, были связаны имена Садиг бека Афшара, Мир Зейналабдина, Сиявуш бека Курчи, Али Рза. Одним из известных руководителей казвинской бибилиотеки был Садиг бек Афшар.
Изучая наследие Мухаммеди одного из сыновей Устада, К.Керимов пришел к определенному выводу. По его мнению, Мухаммеди способствовал появлению основных деталей Казвинской школы, так как в его работах отсутствует чрезмерный декоративизм, загруженность композиции и излишняя детализация. Поэтому, исследователь предположил, что Мухаммеди вполне мог быть одним из основоположников Казвинской школы.
Зарубежные ученые не выделяют ее в самостоятельный раздел, но в то же время подчеркивают ее индивидуальность и называют ее барочной.
Исследователь смог выявить новые факты и  относительно мало известного в наше время Сиявуш бека Курчи. Хотя, в свое время он был одним из известных мастеров Сефевидского двора. Впервые, нашему автору удалось доказать ошибочность версии Юара и Ш.Амиранишвили, относительно грузинского происхождения мастера. Ученый указывает, что подобный термин применялся к государственным чиновникам и возможно художник был одним из них. Подчеркивая одаренность Сиявуш бека, ученый подвергает сомнению мнение некоторых авторов о наличии школы у мастера.
Среди всех Казвинских мастеров наибольшую популярность и известность приобрел Садиг бек Афшар (Садиги). Он был одним из известных и неординарных личностей своего времени: миниатюрист, каллиграф, теоретик искусства, поэт и полководец. По мнению ученого, именно, в его в творчестве нашли свое полное отражение главные принципы новой школы: удлиненные, стройные фигуры, чалма сменившая тюрбан, атласный пояс вместо ювелирного; композиция упрощается, пейзаж и архитектурные элементы становятся лаконичными и конкретными. При этом художник, по мнению  К.Керимова, большое внимание уделял рисунку, линиям и самому образу. В образе он старался передать его психологическое состояние  и настроение. Это было нововведением в восточной миниатюре. Поэтому, портретные работы Садиг бек Афшара привлекают внимание исследователей. Его героями были правители, вельможи, а так же странствующие дервиши. Достотачно назвать известные работы «Портрет Теймур хана Туркменского», «Портрет Имангулу хана», «Странствующий дервиш».
Помимо упомянутых миниатюр, художник занимался украшением рукописей. При его непосредственном участии были созданы, такие манускрипты, как «Шахнаме», (1587-97) «Гаршаспнаме», «Габиби ас-сияр» и «Анвар-с-Сухейли».
Изучая творческое наследие Садиги, исследователь внес определенную ясность относительно даты смерти художника. К.Керимов считает, что мастер прожил 77 лет и умер в 1608 году. Вывод сделан на основе исследований филолога М.Мурадовой, которая изучала литературное наследие мастера. Садиг бек Афшар оставил после себе значительное литературное наследие, которое изучалось филологами и литераторами. Среди них можно отметить имена Г.Кендли, М.Мурадовой.
Значительную роль в популяризации художественного наследия мастера сыграл А.Казиев. Он подробно и скурпулезно изучил и опубликовал его трактат «Ганун ос совар»- «Трактат о живописи». Данный труд является одним из значительных работ написанных в области изобразительного искусства в средние века. Благодаря усилиям А.Казиева  трактат был опубликован и переведен на русский и азербайджанский языки и стал доступен широкому кругу читателей.
«Ганун ос-совар» способствовал лучшему анализу работ художника, которые проводил К.Керимов. Ученый считает, что это лучший методический материал, который можно использовать не только при изучении, но при реставрации средневековых миниатюр и их красочного слоя.
Изучая историю восточной миниатюры в целом и  Тебризской школы в частности, на протяжении многих лет ученый пришел к выводу, что " в восточной миниатюре есть все: и реализм, и символизм, и абстракционизм."  С мнением ученого можно согласиться, так как к этому пришли и последующие исследователи. Реализм восточной миниатюры тем и интересен, что не проявляется сразу, а обнаруживается в процессе исследования и рассмотрения.
    Выступая на различных всесоюзных и международных конференциях и симпозиумах К.Керимов указывал на большую роль миниатюры в изучении истории искусства и культуры, так как по ним можно изучать архитектуру, одежду и предметы декоративно-прикладного искусства. Позднее К.Алиева научно подтвердила выводы ученого.


Литература.
1.    Байрамов Т.Р. Исследователь миниатюры. Ынъясянят вя Мядяниййятин Проблемляри: Азярбайъан Меа-Нын Мцхбир Цзвц К.Кяримовун 80 Иллийиня Щяср Олунмуш Конфрансын Материаллары. Б., 2001, с. 9-13.
2.    Алиева К.М. Тебризская ковровая школа ХVI-ХVII  вв. и ее связь  с ковровым искусством Ближнего и Среднего Востока. Б.: Элм, 1999, 194 с..
3.    Алиева К.М. Тебризская ковровая школа ХVI-ХVII вв. и ее связь с ковровым искусством Ближнего и Среднего Востока: Автореф. Дис. … Доктор. искусствовед. Б.,2004,  40 с.
4.    Керимов К.Дж. Художественные взаимосвязи Тебризской школы и ее место в развитии миниатюрной живописи народов Ближнего и Среднего Востока. // Архитектура и искусство Ближнего и среднего Востока, Б., 1989, с. 207-209
5.    Керимов К.Дж. Миниатюрная живопись тебризской школы ХVI в.. как источник к изучению коврового искусства // Искусство восточных ковров. Б.,1988, с. 151-155
6.    Керимов К.Дж. Значение восточной миниатюры как источник к изучению архитектурного наследия // Материаля конференции на тему «Проблемы использования архитектурного наследия в зодчестве Узбекистана и Азербайджана», Б.: Э лм.,1981, с.41-43

Last Updated ( Sunday, 15 May 2011 00:59 )  

GÜNDƏM

Elektron Təhsil


Deprecated: Function eregi() is deprecated in /home/tourisme/public_html/modules/mod_mainmenu/legacy.php on line 50
ATİ Elektron təhsil mərkəzi

Deprecated: Function eregi() is deprecated in /home/tourisme/public_html/modules/mod_mainmenu/legacy.php on line 50
Azerbaijan eLearning Center
Elearning
Qiyabi təhsil
Doktorantura

ATİ Məzunlar

Turizm Təlim Mərkəzi